Питер ван ден Бос, «Читающая старушка»

Я хочу привлечь ваше внимание к совсем маленькой и незаметной картине «Читающая старушка». Сам я долгое время не обращал на неё внимания, но в какой-то момент обратил. И она меня потрясла!

 

 

Сюжет этот – старушка за чтением книги (видимо, Библии) — был в Голландии очень распространён. Как пример – работа Дау «Старая женщина за книгой»:

 

 

Их можно привести десятки. Видимо, голландцам импонировал облик активной и благочестивой старости. Изображения старушек за чтением или за пряжей вы встретите очень часто. Сюжет «чтение» был для голландцев особенно актуален. Голландия – страна протестантская. А для протестантов чтение человеком Библии, его непосредственное общение со словом Божиим было гораздо более важным, чем для католиков.

Что же особенного в этой картине, на которую мы с вами смотрим сейчас? Давайте приглядимся к ней повнимательней. Читает ли старушка? На самом деле нет. Она читала только что. Но сейчас она оставила книгу. Книга сползает вниз у неё по коленям, рука машинально её придерживает, но взгляд направлен куда-то вперёд, в пространство. Так обычно смотрит человек, который глубоко о чём-то задумался. О чём думает она? И вот тут в качестве подсказки выступает одна деталь, на которую я долгое время не обращал внимания. Деталь эта – пустая колыбель, которая стоит у её ног. На что может указывать пустая колыбель? Конечно же, на смерть ребёнка.

В средние века детская смертность в Европе была потрясающе высокой. Принято считать, что шанс ребёнка дожить до двенадцатилетнего возраста составлял примерно пятьдесят процентов. Те, кто перешагивал этот критический рубеж (отметку в двенадцать лет), могли дожить до вполне преклонного возраста. Но вот именно детская смертность зашкаливала. Классический пример – Рембрандт. Из четырёх его детей выжил только один. Принято считать, что тогда к смерти ребёнка относились проще, чем сейчас, именно потому что она была явлением гораздо более распространённым. Но всё-таки человек остаётся человеком во все времена. И равнодушно отнестись к смерти маленького беззащитного существа он не может.

Итак, картина эта вырисовывается перед нами совсем в другом свете. В доме старой женщины произошло горе – умер ребёнок, возможно, её внук. Она пытается, видимо, отвлечься от своего горя и уйти в чтение священного текста, найти в нём утешение. Но утешение не приходит. Она не может удержать внимание на строчках Библии и вновь, и вновь мыслями возвращается к любимому существу, которое её оставил.

Это, согласитесь, потрясающе тем, насколько сдержанно и в то же время насколько искренне и проникновенно передано её горе. Глубокий психологизм никогда не был сильной стороной голландских художников. В их картинах вы найдёте много бытовых типов, повседневных деталей, найдёте очень точное и детализированное изображение мебели, посуды, разного рода инструментов. Вы увидите там много сатиры, много насмешливых изображений крестьян – дураков, олухов, их игр, лишённых изящности. Но глубокое проникновение в мысли отдельно взятого человека встречается там очень редко. Все читающие старушки голландцев – это, скорее, типы, чем живые люди. А вот такого искреннего и проникновенного изображения горя отдельно взятой женщины – этого вы не увидите практически никогда. Я считаю, что картинка эта, которая обычно остаётся незамеченной, представляет собой настоящий шедевр. Именно поэтому мне так хотелось привлечь к ней ваше внимание.